?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Один день «возвращенца» (часть 1)
WithinRU
withinru

Российскую науку нужно не воскрешать, а возвращать, уверен биолог Константин Северинов. Свою уверенность выпускник биофака МГУ подтвердил на практике в 2005-м, когда, будучи уже известным ученым, профессором и заведующим лабораторией крупного американского университета, вернулся делать науку в Россию. За четыре года он сделал многое: создал две успешные лаборатории, прочел курс лекций и семинаров в своей альма-матер и, главное, акклиматизировался к экстремальным условиям отечественной научной действительности. «Процесс этот болезненный, но точно не скучный», — признается он.

Константин Северинов родился в 1967 году в Ленинграде.

В 1990 году с отличием окончил биологический факультет МГУ по специальности «биохимия». В 1993 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «молекулярная биология».

В начале 90−х эмигрировал в США. Работал в Колумбийском и Рокфеллеровском университетах. С 2002 года — профессор и заведующий лабораторией Университета Ратгерса. В 2005 году вернулся в Россию. Возглавляет научную группу в Институте молекулярной генетики РАН.

С 2006 года — старший преподаватель кафедры молекулярной биологии биологического факультета МГУ. С 2007 года — заведующий лабораторией Института биологии гена РАН. Автор и соавтор более 150 публикаций в ведущих международных научных журналах. Участник многих общественных форумов по вопросам привлечения российской научной диаспоры в Россию.

9.00

Пятница. Северо-Запад Москвы. Серая коробка панельной многоэтажки с неопрятно зацементированными, выдающимися наружу швами бетонных блоков. Четыре подъезда с жестяными козырьками и бумажной бахромой объявлений на стенах. Напротив подъездов детская площадка, со всех сторон окруженная ржавыми «ракушками», немытыми иномарками и стенами домов. Качели, горка и лесенки недавно окрашены в яркие светофорные цвета. За блеском солнечных лучей на свежей краске прищурив глаза наблюдает Константин Северинов. Минуту назад он вышел из подъезда с дымящейся чашкой кофе в руках. Джинсы, мятая рубашка в полоску, семидневная щетина, усталый взгляд сквозь аккуратные очки — полночи ушло на рецензирование статьи для Nature. После короткого сна ощущение действительности обострено. Он чувствует, как сильно соскучился за прошедшие две серые недели по утреннему солнцу и ясному небу. Делает глоток кофе. Достает из кармана брелок с сигнализацией. «Уик-уик» — отзывается потрепанный Ford Focus. Направляясь к машине, Константин мельком бросает взгляд на окна своей съемной квартиры. Поворачивает ключ зажигания. И за углом тут же попадает в пробку.

Без документов

Груженый щебнем коптящий ЗИЛ, к которому он прижался на светофоре, не производит никакого впечатления. Radio Classic негромко поигрывает, пальцы выбивают ритм джазовой композиции на ободе руля. Мозоли на кончиках пальцев — следы освоения блюзовой гитары — упруго пружинят от дермантиновой поверхности. Северинов допивает утренний кофе, ставит кружку под сиденье…

Не так было в 2005−м.  Трудно было отвыкать от тихих и просторных дорог зеленого кампуса Университета Ратгерса, где на пять тысяч жителей приходилось двадцать теннисных кортов. Дело усугублялось отсутствием российских водительских прав. Присутствие прав американских у отечественных хранителей правопорядка не всегда вызывало понимание, но всегда — живой интерес. Северинов утешал себя: «Удовлетворить интерес штатовских полицейских обошлось бы гораздо дороже. А что еще делать, когда старый советский паспорт негоден, новый выдан в Нью-Йорке, постоянной регистрации в Москве нет, а есть лишь временная, в какой-то гостинице, где-то на шоссе Энтузиастов. Что же мне, ехать, искать эту гостиницу? Сдавать на новые права? Тратить кучу времени на бумажную волокиту? Неее… быстрее и дешевле договориться».

Северинов вынужден ценить свое время. Под его руководством две живых научных лаборатории РАН в Москве: в Институте биологии гена (БГ) и в Институте молекулярной генетики (МГ). Живые — потому что ежегодно получают около шести миллионов рублей отечественных грантов. Научные — потому что об их достижениях можно прочитать в известных научных журналах.  За океаном продолжает работать его ратгерская лаборатория. Две недели в штатах, два месяца в России — таково расписание Северинова.

Застряв на Ленинградке, Константин еще раз проматывает в голове распорядок дня: «Так, Молгенетика, провести душеспасительную беседу с Машей, устроить семинар. Затем дождаться Аню, прилетевшую из Антарктиды. Съездить к товарищу Х в институт Y. Передать “борзых щенков”. Рвануть в БГ, к бгопникам. Вроде все… Но сперва — поговорить с Машей!»

…Маша — краснодипломница 2007 года с биофака МГУ. На предпоследнем курсе, в поисках научного руководителя и темы для дипломной работы, она оказалась в Институте молекулярной генетики РАН. Ей посоветовали подняться на четвертый этаж: «Там, — говорят, — какая-то жизнь теплится». На четвертом этаже она познакомилась с Константином Севериновым. Знакомство вышло плодотворным: Маша успешно защитила диплом и поступила в аспирантуру института, спустя год получила первую премию конкурса молодых ученых на международном Роснанофоруме, стала участником нескольких престижных  зарубежных научных конференций и за два года аспирантуры из трех наработала на полторы кандидатских…

«Да… Маша… У нее просто кризис жанра, — продолжает размышлять Константин, — Это всегда так, когда главное и интересное в научной задаче сделано, а остается оформленческая мелочевка. Ей бы сейчас защищаться, а она не хочет. Хотя ее можно понять — после защиты она окажется на улице: кандидатам наук общежития не положено. Ладно, предложу ей место у себя в Штатах, пусть перекантуется годок в ратгерской лабе, а там посмотрим — если здесь все наладится, то и вернется».

Один в РАНе воин

Таких, как Северинов, в научной среде называют «возвращенцами». Если поменять начало слова на «извра…»,  то суть не изменится. Хотя «возвращенцем» Константин считает себя на половину: он же остается действительным профессором Университета Ратгерса и гражданином США.

Через год работы в России Северинов подал заявку на грант по программе фундаментальных исследований Президиума РАН «Молекулярная и клеточная биология» (МКБ). И выиграл. В результате в течение пяти лет его лаборатория ежегодно получает по 4,5 млн рублей. Вскоре к этому добавились 400 тысяч гранта РФФИ. И можно было открывать вторую лабораторию — в Институте биологии гена.

Но сперва Константин сколотил научную команду. Средний возраст ее участников не превышал 24 лет — в основном выпускники и студенты старших курсов биофака МГУ. Рекрутинг производился с курса, специализировавшегося на молекулярной биологии, который Северинов вел с 2005 по 2008 год. Севериновские знакомые, бывшие выпускники кафедры молекулярной биологии, помогли ему возродить именную премию — в честь выдающегося русского ученого Романа Бениаминовича Хесина —  за лучшую курсовую работу, выполненную на кафедре. Награда финалиста — полторы тысячи долларов, обладателям второго и третьего места полагалось по тысяче и пятьсот долларов соответственно. Любого из этой троицы Северинов рад был видеть своим дипломником.

Вскоре ребята подросли и заплодоносили — в научном плане — еще около миллиона рублей в общую копилку лабораторий приносят его молодые сотрудники, «сидящие» уже на собственных грантах. В итоге годовой бюджет двух российских лабораторий — около 6 млн рублей, условия для российской научной действительности весьма комфортные. Но… «не в деньгах счастье».

В первый же год — 2007−й — финансирование по гранту задержалось на шесть месяцев. Полгода севериновские дипломники и аспиранты сидели на голодном пайке. Купить необходимые расходные материалы для опытов было не на что. «Каждый раз после очередной поездки в штаты ребята встречали  меня как Деда Мороза, — вспоминает Северинов. – Я привозил реактивы, приборы — все, что мог притащить на себе. В этом смысле я — идеальный русский патриот: на деньги американских налогоплательщиков поднимаю отечественную науку».

На четвертом месяце запас терпения кончился. Северинов позвонил в редакцию «Российской газеты». Несколькими месяцами ранее в своем интервью «РГ» он говорил: «В России мне представился шанс заняться совершенно новыми темами». Теперь Константин сообщил, что покупает обратный one way ticket. Выступая в других СМИ, Северинов не скрывал эмоций: «Грант “Молекулярная и клеточная биология” мы используем для выплаты надбавок к более чем скромным бюджетным зарплатам, и те научные сотрудники, которые получали эти деньги в 2007 году, сейчас сидят в полной заднице!» (Как убивают молекулярно-клеточную биологию, polit.ru).

Реакция РАН его удивила. Эта неповоротливая с виду махина оказалась неожиданно чувствительной. Деньги пришли в июле — вместе с вагоном упреков и возмущений со стороны администрацииРАН и, как ни странно, профсоюза. «От кого от кого, а от профсоюза я этого не ждал… По логике вещей, должно ведь быть наоборот. Да какая тут, к чертям, логика, когда во главе профсоюза стоят представители академической администрации! Ну да ладно…  Посмотрим, кто кого…», — скрежетал зубами Северинов, печатая очередной ответ на нападки академических чиновников. Полем боя стали электронные страницы издания «Наука и технология Росси»(STRF.RU, 20 февраля 2008 г. Константин Северинов: «Я настаиваю, что такие условия не должны рассматриваться как особые»).

Спустя какое-то время Константин почувствовал, что сражается в одиночестве: «Хмм… почему никто, кроме меня, не кричит по поводу безобразия с финансированием?.. Шесть месяцев в году выпустить в трубу ни один нормальный завлаб позволить себе не может. Хотя из этого можно сделать простой вывод: в основном никто не работает. С другой стороны, ученые в России за последние 20 лет привыкли выражать свое мнение молча — ногами».

Он хотел уехать, но не уехал: «Может быть, это и корявая система, но существовать все равно придется в ней».

Но крики были не без толку — удалось отвоевать лишних три месяца: в следующем году грантовские деньги пришли в конце марта. Но перед этим, еще в декабре, уже опытный Северинов выплатил своим сотрудникам зарплату на шесть месяцев вперед. А вот дедмoрозовскую практику все же пришлось продолжить: ведь изучаемые бактерии не участвовали в дебатах, но без питательной среды и спецреагентов дохли.

(Читать дальше)


  • 1
как я понимаю, вы - автор. спасибо. блестящий текст. со стороны физмата я на науку и сам посмотрел, и с людьми общался, и статьи читал - а взгляд биолога, да еще и имеющего tenure в штатах - это интересно. прежде всего, его мотивация и неиссякаемая энергия. его студентам офигенно повезло - интересно, понимают ли они, насколько )

Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.

Хорошая статья :)
Одна из основных вещей, которой не хватает нашей науки (да и бизнесу) - умения рекламироваться и защищать себя. Про американские изобретения часто знают не потому, что они лучше, а потому что они более разрекламированы. И нужны люди, которые будут эту практику проталкивать в массы. Ваш пример очень важен остальным людям, как мне кажется. Спасибо.

Интересно получилось.

Мне понравилось здание на первой фотографии. Вполне удачное как мне кажется. И надпись удачно вписалась. Только вот окна явно портят все.

Правильно - у нас здесь еще есть дела!

будучи гражданином США не страшно и в Россию приехать :)

  • 1