?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Театр жжет (часть 1)
WithinRU
withinru

LIQUID Theatre – московский театр с челябинскими корнями. Визитная карточка – спектакль LIQUIDация. Рожденная в подвале студенческого общежития ЮУрГУ, взращенная в цеху очистных сооружений московской бумажной фабрики, окрепшая в заброшенном челябинском элеваторе  и сыгранная совместно с уличным театром «Огненные люди» LIQUIDация предстала перед жюри национальной театральной премии «Золотая Маска»-2009. И победила в номинации «Эксперимент». Еще один спектакль LIQUID Theatre «ANTIDOT» включен во внеконкурсную программу «Золотой Маски»-2010, «Russian Case». Блог WithinRU разговорил режиссеров, актеров и друзей LIQUID Theatre . Но прежде, с головой окунулся в LIQUIDацию. Впечатления, ощущения, подробности... вот они:


«Оливье» – так называется один из цехов московской фабрики технической бумаги «Октябрь». Название прошло от имени производителя бумагоделательной машины, исконно здесь располагавшейся. Но с 2005-го года руководство предприятия ФТБ «Октябрь» на взаимовыгодных условиях предоставило часть своей территории центру некоммерческой арт индустрии «ПRОЕКТ_FАБRИКА». С тех пор в заводских мастерских трудятся дизайнеры, мультипликаторы, музыканты и прочие ударники творческого фронта. А бывшие производственные цеха переквалифицировали в арт-площадки. Бумагоделательную машину разобрали и вынесли, сегодня бетонный простор «Оливье» - выставочное пространство всевозможных «биеннале», «ведущих представителей Московского концептуализма», «site-specific инсталляций».

Изредка стены «Оливье» вновь обретают исконно заводской вид, вдоль них суетятся люди в замасленных рабочих комбинезонах и черных вязаных  шапках, в воздухе пахнет горючим... вот-вот начнется выступление «Liquid Theatre». Свет гаснет!

 

С уважением, LIQUIDация

… Мрак и холод. Одинокая лампочка на черном проводе свисает из бездны потолка. Тусклым светом она сплачивает вокруг себя толпу зрителей; озаряет желтизной растерянные,  странно улыбающиеся лица. Тени падают на щербатые стены; бетонные колонны, обнаженная арматура, наглухо заколоченные огромные окна…

Вплотную к лампочке придвигается лицо: взъерошенные волосы, скулы нервно двигаются, взгляд косится на скрытый темнотою блокнот.

- Дамы и господа! Прослушайте инструкцию по безопасности на данном объекте. Во-первых… здравствуйте! – лицо пожевало скулами. - Во-вторых, спектакль проходит в полной темноте и квалифицируется как мероприятие повышенного уровня опасности. Третье: в целях сохранения эстетической целостности восприятия спектакля зрителям категорически воспрещается, - лицо скользнуло взглядом в невидимый блокнот. –  «А» - использовать какие бы то ни было источники света. И «Б» - разговаривать по телефону. Для подготовки соблюдения пунктов инструкции можете использовать следующие несколько секунд…

И раз, и два, и три. К виску прислоняется дуло пистолета. !!!Бах!!! Искры. Лампочка вдребезги. Мрак…


* * *

- Нас иногда спрашивают: «Ваша деятельность – это протест, вызов традиционным театрам?». Так вот, заранее скажу - никакого протеста нет, –начинает с преамбулы Алексей Жеребцов,  режиссер Liquid Theatre и актер театра Ленком, выпускник ГИТИСа, мастерская Марка Захарова. Алексей сидит за столиком FАБRИЧного бара, в окружении команды Liquid Theatre; взгляд исподлобья, улыбка с хитрецой. Продолжает:

- Многие из нас работают в совершенно нормальных театральных учреждениях и с глубоким уважением относятся к традициям русской драматической школы. Другие же, профессиональные циркачи, танцоры, (и даже инженеры и психологи) тоже никакого вызова бросать не собираются.

- Условно, просто чтобы обозначить свое место в театральном мире, можно сказать так: мы занимаемся жанром «site-specific», – дополняет вступление продюсер Liquid Theatre Ольга Коршакова, тоже выпускница ГИТИСа, мастерская Бориса Любимова. Театральный критик, работающий на радио «Культура». - Суть жанра: задействовать в театральном выступлении как можно больше окружающего его пространства – превратить его в арт-пространство. Четкого сценария нет, спектакль создается с учетом нюансов окружающей его архитектуры, меняется при смене помещения, хотя это может быть и улица или крыша. Здесь смешение многих жанров: и физический, и драматический, и визуальный театр. Бэкграунд у наших актеров разный,  и при художественном высказывании получается синтез всевозможных направлений.


- Все началось в Челябинске, в 96 году, -  начинает рассказ Алексей. - Я тогда учился на втором курсе лингвистического факультета ЧелГУ (Челябинский Государственный Университет – прим. WithinRU). И параллельно поступил в молодежную студию известного в Челябинске театра «Манекен», которой руководил замечательный педагог Владимир Федорович Филонов. Там я встретил Ксению, а позже подтянулся Денис.

Денис Семенов, взъерошенный и небритый, задумчиво курящий на другом конце стола, услышав свое имя, прерывает размышления:

- Я тоже учился, но в ЮУрГУ (Южноуральский Государственный Университет, бывший Челябинский Политехнический Институт– прим. WithinRU). Только вот, после полугода занятий в студии пришлось «лечь в больницу» («Не одному тебе… «пришлось», - еще хитрее улыбается Алексей) -  т.е. уйти в академический отпуск, потому как иначе, выгнали бы из университета. Тогда уже мы начинали выступать по клубам, на учебу времени совсем не оставалось.

Высшее образование Денис все-таки получил. Он - магистр экологии и природопользования: «И такая специальность бывает», – говорит он. На жизнь зарабатывает «преимущественно летом, участвуя в проектах по сканированию памятников архитектуры. А зимой… у меня дочка недавно родилась, и поэтому зимой я предпочитаю домохозяйничать».

- Челябинские клубы – клубы особенные, - мечтательно начинает Ксения Петренко, другой режиссер Liquid Theatre, выпускница Челябинской академии культуры и режиссер челябинского нового художественного театра. - В них можно было встретить не просто тупое развлечение, типа: «Давай-давай, двигай попой». А что-то интересное. Там с артистами по-другому работают, по принципу: «Ребята, приходите, нам тут скучно водку пить, покажите что-нибудь». И мы могли делать в принципе все что угодно. И каждый раз это был маленький, странный, но спектакль. С какой-то мыслью. Теперь такое все реже и реже встречается  - вздыхает.

- Да-да, - подкуривает вторую сигарету Денис Семенов. - Так мы оттачивали технику. И заодно смотрели купленные-перекупленные видеокассеты со всяких необычных театральных происшествий, которые проходили где-то далеко-далеко… в Европе. Очень тянуло ко всему этому приобщиться.

Приобщение

…Все закинули головы. Замерли. В черноте потолка, в переплетении подвесных железных конструкций, бьющим откуда-то сбоку прожектором выхвачено желтое пятно. В центре - огромным коконом свернувшееся тело. Оно приводит себя в едва заметное кружение. Раскрывается. Это молодой человек, перехваченный альпинистской системой, повисший на тросе. Темный рабочий комбинезон, вязаная шапочка, туристический налобный фонарик.

«Пшшш…» - над головами зрителей рождается бутафорское облако. Оно обволакивает актера. Его движения неторопливы, он медленно опускается, кружась и перебирая в воздухе, как в невесомости, руками и ногами. Толпа расступается. Музыка: скрежет электрогитары, жестяной шелест, эхо тамбурина – усиливает ощущение космичности.

Не коснувшись пола, он оборачивается. Под ним, свернувшись клубком, лежит девушка. Тянется к ней, касается цветастого платьица. Она просыпается - ее фонарик зажигается. Они сцепляются руками, взглядами. Внимательно изучают друг друга в неспешном танце. Он, ведомый, все еще в воздухе, она – ведущая, отталкиваясь от земли.

Их танец по кругу увеличивает радиус, скорость. Зрители расступаются. Он подхватывает ее на руки. Притяжение отступает.

Но… скорость постепенно падает, амплитуда затухает. Их взоры уже не соприкасаются. Его фонарик гаснет. Он отпускает ее. Она падает на пол. Замирает.

Он встает на ноги, твердыми движениями отстегивает карабин. Прощальный, поникший взгляд. Он растворяется в толпе зрителей.

А она, очнувшись, устало поднимается. Оглядывается: никого. Ее фонарик тускнеет… тускнеет… Темнота смыкает занавес.


* * *

- 2004 год - я уже перебрался в Москву, - продолжает  вспоминать Алексей Жеребцов, - отучился у Марка Захарова, познакомился с Ольгой, Андреем, другими ребятами, которые сейчас с нами играют. Помню, мы сидели все вместе(и челябинцы, и москвичи) в одной забегаловке, как сейчас помню - в «Пирогах» на Никольской – и в первый раз прозвучало название «Liquid Theatre».

Поняв, что таких команд, как мы, наберется на целый фестиваль,  мы  этот фестиваль выдумали и назвали «Goffmanом». Проводили его в Челябинске на базе молодежной студии театра «Манекен». Как раз в это время театру «Манекен» (который власти сейчас пытаются закрыть) администрация города  выделила отдельно стоящее здание в самом центре, а студия осталась в подвале  студенческого общежития. С переходами, галереями, лесенками; голый бетон, кучи мусора, темнота - тут нас и осенила идея «LIQUIDации». Если бы все было чистенько, свет горел – нечем было бы осенять, понимаете?..

Мы понимали, что если на афише написать: «фестиваль самостоятельных работ молодежной студии театр Манекен», - никто не придет. Поэтому мы оформили ее необычным образом, приписав, например, что в фестивале примут участие «Комитет по вопросам визуальных искусств из Франции», делегаты из Германии,  Англии и т.д. Разделились на группы: кому-то пришлось говорить по-французски, кому-то - изображать немецких или английских театроведов.

Фестиваль удался! У нас брали интервью челябинские журналисты, приглашали на местное радио «Культура», мы выступали на телевидении в утреннем эфире; на фестиваль потянулись челябинские критики…   И никто до сих пор не просек, что все эти «зарубежные эксперты» – на самом деле артисты молодежной студии театра «Манекен», просто говорящие на иностранном языке. Так что мы здорово повеселились, и славно поработали. Вжились в это дело! Надо же было держать марку, общаться друг с другом,  как съехавшиеся команды разных стран. Это было круто, и в этом, как ни странно это может прозвучать,  - была честность. Ведь каждая команда должна была иметь легенду, историю и стиль, соответствующий своей стране...

- Зато через год, на втором Goffman-е, идея материализовалась, приехали настоящие иностранцы, и фестиваль работал на трех театральных площадках, - словно оправдываясь, перебивает Алексея Ксения Петренко. – LIQUIDацию, например, мы играли в заброшенном элеваторе. Грандиозное сооружение – первая бетонная постройка в Челябинске – 1911 год. Издали напоминает готический замок и находится прямо в центре. Один местный предприниматель скупил в его округе землю, ну и настроил автосервисов, стоянок и бензоколонок. А что делать с этой громадиной – понятия не имел: снести, вроде бы нельзя – памятник архитектуры, да и как сносить, когда стены претолстенные? И видели бы вы его глаза, когда мы пришли просить разрешения играть в элеваторе спектакль! Он долго ничего не мог понять. Так опешил, что даже денег с нас не потребовал.

- В Москве LIQUIDацию мы тоже много где устраивали, - вновь говорит Алексей. – Своей крыши над головой нет, вот и шатаемся. Особенно запомнилась заброшенная типография в Хохловском переулке. И конечно, здесь, на бумажной фабрике, - «Очистные сооружения». Это буквально – цех, где стояли очистительные машины. Познакомились с директором (Филиппова Ася Леонидовна): «Есть тут у нас помещение, которое через пару месяцев будет сдаваться в аренду. До этого оно в вашем распоряжении». Весь первый месяц мы выносили мусор. Второй – играли. Тогда мы с «Огненными людьми»  встретились. Пришли к нам как-то на репетицию два парня, Гера Спичкин с Димой Мелкиным, и предложили: «Слушайте, а давайте мы вам пожар красивый устроим»... Так и устраивают теперь, и чаще всего в нашем любимом  «Оливье».

(Читать дальше...)


  • 1

Читатель

(Анонимно)
Еще и вторая часть есть!? Просто журнал какой-то!))) Ладно, пора бежать. Статья классная и фотки просто супер!

И просто, и оригинально. Интересный театр.

Ну, наши, как всегда, везде засветились
Я всегда знала, что ЧГАКИ захватывает мир

  • 1