?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Доктор в хаосе (часть 1)
WithinRU
withinru


Владимир Станиславович, не выпуская из правой руки хирургический зажим, неторопливыми круговыми движениями разминает затекшее плечо. На лбу его ассистента, молодого хирурга Сергея, крупные капли пота. Их смахивает куском марли зажатой пинцетом опытная медсестра Анна -  ее не нужно просить она понимает с полувзгляда. В операционной жарко. За приоткрытыми окнами конец августа. Кондиционер поломался еще в июле. Владимир Станиславович начинает негромко насвистывать через респираторную маску: «И разве мой талант, и мой душевный жар// Не заслужили скромный гонорар?//…». Это вторая, более чем трехчасовая, операция за день.

Под наркозом пятидесяти четырех летний пациент Без Определенного Места Жительства. В городке Кирове Калужской области он объявился тринадцать лет назад - поселился в заброшенном деревянном бараке на окраине. Барак сгорел неделю назад. Пациента нашли неподалеку от пепелища: «Вусметрь пьяного и чуть подгоревшего». Во внутреннем кармане залатанного пиджака лежало последнее имущество погорельца - советский паспорт. Спустя пару дней, проведенных под капельницей, гражданин СССР «оклимался». И тут же угодил на операционный стол. Таковы были результаты анализов.

Местный авторитет

- А знаешь, что будет дальше?..


Мы его вылечим, и он будет полгода у нас лежать, дожидаясь оформления в дом инвалидов – процесс этот не быстрый. Периодически водочку попивать - как погорелец, он получил 15 тысяч рублей от государства. Медсестер задирать, с докторами ругаться, мол, его не так лечат, как надо - не те условия, не то отношение… И жизнь такая ему будет очень нравиться: кормят, поят, белье меняют раз в две недели, – это тебе не барак на окраине. А как по-другому?.. Не выкидывать же его на улицу.

Мой собеседник, Маньков Владимир Станиславович, невысокого роста, худощавый, сутулый. Жилистые, волосатые руки из-под закатанных рукавов рубашки; бритый острый подбородок, усы щеткой; большие, внимательные, усталые глаза.

Мы идем по тротуару центральной улицы Кирова. Нет, не того большого областного центра, а небольшого, районного и заводского. С населением под сорок тысяч и несколькими предприятиями-кормильцами: «Чугункой», отливающей ванны и отопительные котлы, «Швейкой» (Швейная фабрика), Мясокомбинатом, и фабрикой «Стройфарфора». Условия жизни в городке сносные – последние годы «кормильцы» пережили без особенных потерь. Одним  помогла обл. администрация, другие успели набрать заказов на несколько лет вперед еще в докризисные времена.

В общем: двух – пятиэтажные дома-коробки с огородиками под балконами, вперемежку с частным сектором; заросли полыни по обочинам, ухоженная клумба у райадминистрации; кинотеатр с афишами трехгодичной давности; да вдребезги разбитые дороги и прекрасные калужские леса-озера в округе.

- Здравствуйте, Владимир Станиславович – навстречу нам проходит женщина в платке и с колясочкой.

Маньков кивает.

- Станиславович, привет! – Маньков жмет руку мужичку в сером пиджаке, с дипломатом.

- Здравствуй, Егорыч! Как нога?

- Да все, слава Богу. Вот, на службу бегу.

Мужичок – видный заводской деятель.

- Здорово, Станиславович! - рядом с нами тормозит и опускает боковое окно тонированный «бумер». Из него высовывается бритая голова на мощной шее.

-  Здорово, Петр.

- Ну, что Станиславич, на этих выходных сгоняем?

- На этих не выйдет. Колодец на даче копаю. Кольца вчера привезли. А через недельки две можно.

- Эх, а я уж и спиннинги новые сладил. Сейчас окунь, мужики говорят, хорошо пошел… Ну, ты звони, Станиславович...
Петр – видный городской «деятель».

По дороге от подъезда дома Владимира Станиславовича до больницы 15 минут ходу. Маньков поздоровался и пожал руку более 30 раз.

- Лично знаю полгорода. Вторую половину через родственников. Я лечу здесь уже третье поколение, - говорит хирург с 25 летним стажем, завотделения и онколог на полставки.

Больница уездного города

Минуем полосатый шлагбаум ворот Кировской центральной районной больницы. Сиреневая пятиэтажка детского отделения справа. Впереди двухэтажная поликлиника. За ней в дебрях яблоневого сада: роддом, морг, инфекционное отделение. А слева еще один пятиэтажный корпус: приемный покой, кардиология, стоматология, терапия и неврология. Это самая крупная периферийная больница в Калужской области.

Из открытой двери центрального входа в поликлинику доносится запах жареных пирожков - самый ходовой товар в продуктовом магазинчике, первая дверь направо. Проходим мимо, огибаем здание. «Черный вход»: темная лестничная площадка, железная дверь - ординаторская хирургического отделения.

Комната 4 на 6 метра, два широких окна в стеклопакетах, налево диван, стеллаж с книгами. Два стола по дальним углам, третий между окнами. На столах компьютеры, кипы папок с бумагами. И большой аквариум, у стены.

- Это мой – стол босса, - указывает на центральный Маньков. Подходит к аквариуму. Тарабанит пальцами по стеклу:

- Эка, не подохли еще. Им какой-то специальный корм нужен, никак достать не можем…

Напевая в усы какую-то песенку, проходит в смежную с ординаторской комнату. Кухонный стол, микроволновка. Холодильник подпирает телевизор, аккуратно заправленная кровать в закутке. У шкафа Маньков, продолжая насвистывать мелодию, облачается в голубовато-зеленую медицинскую униформу.

В это время в ординаторскую входят двое его коллег. Оба гораздо моложе «босса»: Евгений - высокий, худощавый с меланхолично-усталым выражением лица - отпечаток ночного дежурства - шесть лет стажа. И Сергей, немного пониже, бодрее и полнее - стаж три года.

Знакомимся.

- И о чем вы собираетесь написать? - спрашивает Евгений.

- Там видно будет, – отвечаю.

Маньков кивком отводит коллег на кухню. Совещаются. Доносится реплика Сергея:

- Да мне-то, какая разница?! Пусть как все есть, так и пишет.

Стук в дверь.

Хромая, заходит парень. Здоровается.

- Посиди, - Маньков указывает на диван. – Ты в Москву когда собираешься?

- Послезавтра.

- Угу, - достает мобильник. – Грустный Саныч, здравствуй. Много там народу у тебя?.. Сейчас к тебе паренек придет, мы его недавно смотрели с тобой, помнишь? Разрыв мениска поставили. Ты не держи его в очереди. Через минут десять возьми, в направлении пару слов черкани… - далее идет перечисление медикаментов.

Сан Саныч наиболее опытный после Манькова хирург в отделении. Круглолицый, крепкий, веселый – 15 лет стажа. Но сегодня грустный. Позавчера, прямо во время его ночного дежурства, часов в 5 утра:

 - Какая-то сука, разбила лобовое стекло моей машины. Я только прикорнул… Машину купил два месяца назад, поставил как обычно под окна ординаторской…

Маньков объясняет парню его дальнейшие действия. В это время Сергей кормит рыбок. Евгений наблюдает за процессом.

- Не сыпь так много. Не вырастут, – советует он.

- Да ладно, еще как вырастут, - ехидничает Сергей.

Парень уходит.

- Это был сын Андрея С., знаете такого, - обращается к коллегам Маньков. - Ему здесь родители квартиру купили, а он в Москву поперся! Только хрен там ему делать, в Москве этой? Не понятно мне…

- Работать, – невозмутимо говорит Евгений.

- Какая там работа?! - раздражается Маньков. - Он в магазине шмотки продает! А здесь он инженером на завод мог пойти! Елки-палки, с высшим образованием парень! Нафига тогда было учиться пять лет? Родные тянули его из последних сил, чтобы образование мог получить! Батя, где только не работал! А… ладно!.. - махнул рукой, посмотрел на часы, мигом успокоившись. - Так, ребята, без десяти. По сигарете и вперед.

И обращаясь ко мне:

- Пойдем-ка я тебе, брат, халат и бахилы дам.

Генеральный обход

Без пяти десять. Поднимаемся по лестнице на второй этаж: Владимир Станиславович, Сергей и я с блокнотом. Сегодня понедельник - генеральный обход отделения.

Руки в карманах халата: «Это нам обл. администрация подсобила» - Маньков кивает на свежевыкрашенные зелено-голубые стены, и чисто-белые потолки. - К нашему отделению областные власти с уважением относятся, многим в пример ставят».

К нам подбегает женщина.

- Владимир Станиславович, Владимир Станиславович!..

- У нас обход, родственникам здесь нельзя сейчас находиться, - внимательно смотрит на женщину. Та, без внимания - Я быстро, Владимир Станиславович, сейчас все объяс….

Маньков, уже не обращая на женщину внимания, строго и громко, на весь коридор:

- Так, посетители, покиньте отделение! Пациентов - в койку! Старшая?! Где старшая медсестра?!

- Сейчас-сейчас, она придет, - суетится молоденькая медсестричка.

- Видел гражданку? – обращается ко мне. – Вот, записывай в блокнот. Это мама мальчика, несколько дней назад поступившего. Парнишка отмечал день своего пятнадцатилетия. Пил водку, запивал пивом. В результате: алкогольная интоксикация, многократная рвота, желудочное кровотечение – т.е. слизистая разорвалась. Мы его прокапали, интоксикацию сняли. Он: спасибо, я пошел домой. А должен лечиться около двух недель, это же серьезное заболевание, динамику нужно смотреть. Может ведь и помереть! Но мамаша собирается написать расписку: под свою ответственность забираю сына домой. Это неправильно.


Через пять минут к нам присоединились: начмед, Валерий Александрович – солидный мужчина со спокойными, размеренным голосом, старшая медсестра, Люба - женщина командирского телосложения с огненно крашеной шевелюрой и две перешептывающиеся молоденькие медсестры, с папками историй болезней прижатыми к груди. Процессия двинулась по коридору.

Контингент мужской

Шесть коек в три ряда. Холодильник у входа. Запах отвратительный - кого-то из пациентов только что вырвало. Маньков прежде всего командует медсестрам открыть окна.

- Пациент Иванов, поступил 20 августа в инфекционное отделение с признаком механической желтухи… – зачитывает над пациентом историю болезни Сергей. Больной, 43-х лет, с загорелыми руками и бледно-желтоватым лицом; приподнимается на локтях.

- … Пробы на гепатит отрицательные… - продолжает Сергей.

- Паспорт у вас есть? - параллельно спрашивает Маньков.

Пациент отрицательно, затем утвердительно машет головой:

- Советский.

- Понятно. Украинский, Белорусский, какой?

Иванов моргает глазами.

- Родились вы где? – повторяет вопрос Маньков.

- Моя родина – Советский Союз, - гордо выпячивает подбородок Иванов.

- Так, давай-ка нормально отвечай! – суровый взгляд.

Признается: уроженец Донецкой области, уже как 17 лет живет в селе Большие Савки. Нигде не работает.

Маньков оглядывается на меня, цокает языком: «Смотри, мол, кого лечить приходится». И лечат, причем за бесплатно.

- Каждый пациент оплачивается через фонд обязательного медицинского страхования, - объясняет Маньков. - Койка-день пребывания в хирургии стоит 625 рублей. Есть прайс-лист: сколько дней обязан пролежать пациент при той или иной болезни. Для острого аппендицита, например, это 18 суток. Деньги идут на больничные нужды: на оплату лекарств, коммунальных услуг, и т.д., в том числе и зарплату. У отделения есть план: столько-то больных, столько-то койко-дней. А за таких вот граждан, без паспортов и полисов, нигде не работающих, каких в сельской местности полным-полно, государство нам ничего не платит. Их вообще нигде не учитывают. По идее должен платить местный бюджет, «по соц. показаниям» - есть такая статья. Но денег там нет. Прям так и говорят. В итоге отделение хронически не выполняет план…

- Ладно. Терапевт тебя глядел? Инфекционист? Кардиограмму сердца делали? - продолжает допрашивать Маньков. Потом обращаясь к Сергею и медсестрам:

- Консультацию терапевта. Завтра будет операция, - опять к пациенту. - Слышь, Иванов, завтра операция - готовься.

- Вы курите? - спрашивает начмед, Валерий Александрович, до этого стоявший в стороне.

Кивок в ответ.

- Ваше заболевание с курением не совместимо. Выбирайте: или курите или лечитесь.

Еще один кивок, менее уверенный.

Следующий пациент. Парень 25 лет. Перелом левой ноги, многочисленные ушибы, ссадины, сотрясение мозга - попал в аварию на скутере.

- Пребывая в алкогольном опьянении, естественно, - вполголоса комментирует в блокнот Маньков. – Больше половины наших пациентов – алкоголики. Поступают с болезнями и травмами, вызванными чрезмерным употреблением: пьяная драка - поножовщина, или как этот - в столб въехал. Или вот дед, уж как месяц с ним воюем:

- Привет, Назаров, алкоголик и смутьян! – Маньков громко и весело обращается к старику с красным лицом, слуховым аппаратом и забинтованными ногами, сидящему на краю койки. - Как выходные провел?!

- Я нееее… - замотал в ответ старик головой, подразумевая: «Ни капли в рот».

- Удивлен – удивлен, - недоверчиво произносит Маньков.

- …гангрена обеих конечностей, - читает Сергей. - Поступил на плановую ампутацию. Пациент был полностью обследован. Пациент категорически отказался от ампутации правой стопы. Настаивает, чтобы ему ампутировали левую… Что будем делать? У него на левой гангрена только палец затронула, а на правой уже полстопы сгнило, - смотрит на Манькова.


Читать дальше...

 

В сокращенном виде очерк напечатан в журнале «Русский Репортер». Полная авторская версия будет постепенно выложена здесь.

Фотографии: Юрий Козырев/NOOR для "РР".





  • 1
Желтуха может быть механическая? а не металлическая?

Вы правы - механическая. Спасибо!

Пожалуйста) РР решил рассказать читателям о российском здравоохранении?

Попытался) о людях, как вот этот доктор, на которых оно держится. Пока еще.

Отличный репорт! Отличный!

НЕДоверчиво произносит Маньков.
Спасибо.

Читала и думала - ой, написано прям в стиле Русского репортера))))))))))))) Дочитала - все понятно)))
Очень хороший репортаж.

Кардиограмма сердца? :) Это только детские педиатры так говорят обычно :)

всё так и есть! только почему парень с переломом,после аварии не в травме?
а в остальном потрясающее сходство с ЦРБ города К.и хирург,которого знают во всем районе,потрясающий человек,на котором еще держиться отделение; старшая медсестра(!!!)абсолютное портретное сходство!:))и пациенты,конечно. наверное это можно отнести к рассказу о всех ЦРБ...

Потому что нет у них наверняка травмы. И нейрохирургии нет, и урологии. Есть хирургическое отделение, оно лечит все. У нас в районной больничке именно так.

к суровым дням.......

(Анонимно)
прочитал...и пережисл все заново,что было у моей практике начинающего врача...спасибо

Вчера доктор Маньков погиб. Пошел на рыбалку, тело нашли в воде.

  • 1