withinru

 ЧИТАТЬ С НАЧАЛА

Утечка газа. Случайная искра. Взрыв!!!

…Еле слышный стон доносится из глубины зияющего чернотой входа в полуразрушенный подвал. С еще двумя пострадавшими – связь отсутствует. Пятерка бойцов ПСО4 начинает работу.

Запах гари, обугленные стены, под ногами хаотично разбросанная утварь промышленного помещения. Пыльные солнечные лучи бьют сквозь бреши в обвалившейся кровле; высвечивают шлемы, защитные очки, респираторные маски и комбинезонные плечи пробирающихся спасателей.

«…За зверства гитлеровских молодчиков отвечать будем разгромом, смерть за смерть, кровь за кровь. Я видел его зверства и бандитизм. Мурашки ходят под гимнастеркой, и не верится, что это сделал человек. Одно могу сказать: за все его издевательства надо его бить, бить и бить, пока земля не очистится от фашизма…».

«…Лучше умереть на фронте, чем быть расстрелянным фашистскими бандитами…».

«…Дал клятву, что не отступлю, буду биться до последней капли крови, до последнего вздоха, до тех пор, пока не будут истреблены все гитлеровцы… За тебя, за наших детей, за весь советский народ отомстим!..».

«…Лорочка! Терпи родимая. Враг начинает сдавать, и чувствуется его ослабление, он скоро побежит, и мы будем гнать его, не давая остановиться. Эта сволочь, Гитлер, найдет себе покой только в могиле…».

7/VIII 41

Милая Лорочка!

Ты, бедняжечка, так много пережила за эти дни, а для тебя, с твоим сердцем, этого делать нельзя. Тебе следует просто отдохнуть и не выезжать из Пятигорска в Челябинск, тем более что туда надо ехать с детьми. Я думаю так: ты останешься в Пятигорске, пойдешь в Горком и возьмешься на временный учет. Пусть горком запросит через ЦК ВКП/б твою учетную карточку и если нужно, можно будет тебе написать письмо заместителю тов. Маленкова, тов. Киселеву и там объяснить им, что вызван из Винницы в ряды Красной армии, и что тебе нет смысла уезжать с родных мест в Челябинск.  Если это не поможет, сообщите мне, и я тогда сам напишу ему.

Лорочка, после войны, если я останусь жив, на Украину больше не поеду, тем более, что с учета меня сняли и партдела находятся в главном политическом управлении Красной армии. Это будет правильным. Довольно с нас того, что пережили до и вообще. Наш Сев. Кавказ во всех отношениях лучше других мест.

Тамбов 14/X 41.

Милая! Родная моя Лорочка!

Ты, очевидно, совсем там пала духом, не получая от меня писем? Пойми, что не было времени. Твое последнее письмо от 22.9. получил 3-го, мне его привезли на фронт. Ты теперь знаешь, что мы вынуждены были сдать Орел, но он врагу достался дорого. Могу тебя порадовать, что за жизнь отца я отомстил с лихвой. Вот только жалко, что убили моего заместителя тов. Дергунова и еще кое-кого из товарищей. Лорочка, я очень рад, что ты послала для двух красноармейцев теплые вещи. Возьми на себя инициативу – организуйте посылку теплых вещей на фронт, шлите им подарки, пишите воодушевляющие письма, каждое товарищеское письмо подбадривает бойца на новые подвиги.

Лорочка, сейчас наша страна переживает тяжелый час. Необходимо мобилизовать все население на борьбу с этой нацистской сволочью. Надо ускорить гибель Гитлера и его банды. С каждым днем банда приобретает ожесточенных характер. В этой войне решается судьба – или Гитлер, или мы. Наша партия - тов. Сталин, сделают все, чтобы победа была за нами. Поднимется всяк могучий, держа оружие, и пойдет на врага, и мы победим. Лишняя смерть, может быть и моя, облегчит страдания советского народа.

Российскую науку нужно не воскрешать, а возвращать, уверен биолог Константин Северинов. Свою уверенность выпускник биофака МГУ подтвердил на практике в 2005-м, когда, будучи уже известным ученым, профессором и заведующим лабораторией крупного американского университета, вернулся делать науку в Россию. За четыре года он сделал многое: создал две успешные лаборатории, прочел курс лекций и семинаров в своей альма-матер и, главное, акклиматизировался к экстремальным условиям отечественной научной действительности. «Процесс этот болезненный, но точно не скучный», — признается он.

Восходящая спираль

А полная неожиданностей и новых открытий российская научная жизнь Северинова продолжалась. Прежде всего, Константин понял: весь прежний опыт научного менеджмента в России неприменим; придется играть по совершенно новым правилам.

Заокеанские, условия игры были просты и одновременно беспощадны.

10.00. Режимный объект

Константин втискивает машину между двумя дешевыми иномарками на автостоянке Института молекулярной генетики РАН. Дорога заняла целый час. До своей лаборатории в Нью-Джерси Северинов доезжает ровно в десять раз быстрее.

Среди окружающих домов пятиэтажное кирпичное здание института стоит особняком. Необычен и его внешний вид: подъезд с замысловатой, вогнутой внутрь дугообразной крышей, широкие окна, разделенные полосатыми промежутками из оранжевых и серых кирпичей. Окон у последнего этажа нет. Их место украшает цветная мозаика, изображающая фрагмент ДНК. До недавнего времени крышу института короновала надпись, из больших, жестяных букв: «СЛАВА СОВЕТСКОЙ НАУКЕ», которая всегда бодрила Северинова. Этим летом ее почему-то демонтировали.

«Контрабанда»

После семинара все вновь собрались в одной из лабораторных комнат. Подтянулись новые сотрудники.

— Из Штатов никому ничего не нужно? Скоро поеду, — спрашивает Северинов довольно громко, чтобы все услышали.

— Мне нужен аспарагин. Одна проблема — он радиоактивен. Хотя если хорошо изолировать, то можно, наверное, и провезти, — отвечает девушка по имени Екатерина, вот-вот заканчивающая свою кандидатскую диссертацию и планирующая провести завершающий этап экспериментов.

— Нeт уж, давай я у кого-нибудь здесь поищу — он медленно распадается и советские запасы у кого-нибудь наверняка остались, — отзывается Северинов.

— Кость, вы вообще когда-нибудь спите? В два ночи отвечаете на мэйл, и в восемь утра… — спрашивает Екатерина.

— Мда… Жизнь такая…

Лабораторный балласт

Это короткое письмо всколыхнуло научную общественность. Адресат письма — завлаб до появления Северинова, а теперь главный научный сотрудник лаборатории, в прошлом известный, заслуженный, именитый и т. п. деятель отечественной науки. «Передать эстафету» ему предложили сверху. А Северинову пришлось стать кризисным управляющим — настолько дела у лаборатории были плохи. Постепенно с появлением «новой крови» — дипломников и аспирантов — дела пошли на поправку: стартовали исследования в новых направлениях, было получено финансирование. Однако бывший завлаб не спешил принимать участие в изменениях, продолжая заниматься своими старыми научными темами, к деятельности лаборатории не имевшими ни малейшего отношения.

Привыкший к «крысиным гонкам» за грантами Северинов терпеть не может «лабораторный балласт» — так он называет неэффективных сотрудников. В США их можно просто уволить. Российский завлаб лишен таких полномочий. И когда терпение кончилось, Северинов написал главному научному сотруднику письмо с призывом все-таки участвовать в научной деятельности лаборатории, в противном случае просил ее покинуть.

LIQUID Theatre – московский театр с челябинскими корнями. Визитная карточка – спектакль LIQUIDация. Рожденная в подвале студенческого общежития ЮУрГУ, взращенная в цеху очистных сооружений московской бумажной фабрики, окрепшая в заброшенном челябинском элеваторе  и сыгранная совместно с уличным театром «Огненные люди» LIQUIDация предстала перед жюри национальной театральной премии «Золотая Маска»-2009. И победила в номинации «Эксперимент». Еще один спектакль LIQUID Theatre «ANTIDOT» включен во внеконкурсную программу «Золотой Маски»-2010, «Russian Case». Блог WithinRU разговорил режиссеров, актеров и друзей LIQUID Theatre . Но прежде, с головой окунулся в LIQUIDацию. Впечатления, ощущения, подробности... вот они:

«Оливье» – так называется один из цехов московской фабрики технической бумаги «Октябрь». Название прошло от имени производителя бумагоделательной машины, исконно здесь располагавшейся. Но с 2005-го года руководство предприятия ФТБ «Октябрь» на взаимовыгодных условиях предоставило часть своей территории центру некоммерческой арт индустрии «ПRОЕКТ_FАБRИКА». С тех пор в заводских мастерских трудятся дизайнеры, мультипликаторы, музыканты и прочие ударники творческого фронта. А бывшие производственные цеха переквалифицировали в арт-площадки. Бумагоделательную машину разобрали и вынесли, сегодня бетонный простор «Оливье» - выставочное пространство всевозможных «биеннале», «ведущих представителей Московского концептуализма», «site-specific инсталляций».

Изредка стены «Оливье» вновь обретают исконно заводской вид, вдоль них суетятся люди в замасленных рабочих комбинезонах и черных вязаных  шапках, в воздухе пахнет горючим... вот-вот начнется выступление «Liquid Theatre». Свет гаснет!

Стёб

- Мне сегодня… так больнооо… - мимика поющего одухотворенно приторна: взор высоко блуждает, брови умиленно сдвинуты. - Слезы взор мой… туманяяяят… - голова слегка наклонилась - Эти слеооозы невольнооооо… я роняю в тишииииии… - взгляд потупился.

В толпе прокатывается смешок. Человек в черном капюшоне с поднятыми на лоб очками сварщика возвышается над зрителями на железной стремянке. Озаряя лицо, он держит перед собой фонарик. И поет, дирижируя свободной рукою:   

- Все вокруг встрепенулооооось… сердце чащеее забииилось… – ладонь свободной руки затрепетала. - Все былое проСНУЛОСЬ…. – Сжалась в кулак. И дальше басом.  -  ЕСЛИ МОЖЕШЬ ПРОСТИ! - человек надвигает на глаза сварочные очки.

Из невидимых динамиков оглушающе раздается бойкий аккордеонный проигрыш, пианинный перелив аккордов. Запись старинная, трескучая – хит 30-х годов, в исполнении Изабеллы Юрьевы. И едва ли можно уловить визг заработавшей пилы – болгарки.

Секунда, и визг от соприкосновения полотна пилы с металлом вмиг усиливается. И с первых задушевных: «Я жду тебя, как прежде», - сноп искр осыпается на человека: «Ну не будь таким жестоким», – отчаянные жестикуляции под раскаленным градом: «Мой нежный друг, если можешь – прости!» – резкий взмах руками, огненный поток иссякает. Вновь – мрак…